Durmanna
Откровенность - на откровенность.

Так просто ненавидеть кого-то, с кем близок - проще в сто раз, чем любить, дружить. Мне проще терпеть. Договориться с собой, что все в порядке. Что сжать зубы, зажмуриться и считать до десяти, когда кто-то что-то говорит - нормально. Чтоб не убить.

С Арийцем все совсем иначе. Да-да, с ним. Я помню. Он фошыст)

Я тоже фашистка, если уж честно. Просто выражается это иначе. Фашизм-в-голове. Нетерпимость. Страсть к смерти и убийству, к процессу разрушения. Страсть к саморазрушению и самоущемлению. У нас с ним нашлась общая черта: и он и я - Хунта. Со всеми вытекающими.

Заводить отношения - "о_наших_ОтнОшениях"(с) - это невозможно, когда речь о таких людях. Это обречено на проблемы, на провал, на разбитые сердца, попытки суицида, драки, пьянки, разборки, побеги. И я все это прекрасно знала. Когда я уже увидела эту гнусную рожу в дверях своего кабинета - и что-то ёкнуло здорово на месте сердца - и он сказал: "У вас отличные ногти", и потом произнес еще несколько волшебно-издевательских фраз - я влюбилась, ох, как было не влюбиться (по-моему) в такого!

С (прошедшим) днем рождения, ублюдок. Я тебя ненавижу. Ты сломал мою жизнь, и я люблю тебя за это. Забери меня к себе или вернись назад, только не оставляй между нами это мучительное, отвратительное расстояние. Или брось, оборви, ругай, и нам станет снова приятно и легко ненавидеть друг друга, и делать остальные ужасные вещи, которые мы делали.

Это был ужасный день, когда ты ушел; с самой ночи мы адски пировали, дед Витя пил водку и пел песни, Лида орала, Володя торчал. В семь утра ты поднял голову, в доме была тишина - тихо свистел во сне Фюрер под кроватью, в своем ошейнике с побрякушкой. Чемоданы и сумки собраны, виза вклеена, документы на свинью - на столе, чего же боле. А я делала вид, что сплю, а он делал вид, что не видит, что я делаю вид. Что я притворяюсь. Я не выдержала через восемь минут - долгие, долгие минуты. У стола чиркнуло зажигалкой, и кусочек зелья тлел в трубочке. Как было не проснуться?

Идиотские оправдания тому, что ты уходишь:
- Ты сука и стерва, поломала мне жизнь, заставила спать с тобой, разрушила мою карьеру (это уже пора печатать ему в паспорте).
- Ты самое лучшее, что было со мной в моей сраной жизни (противоречие дэсу).
- Ты разрушаешь все, к чему прикоснешься, как будто это то, для чего ты родилась.
- Иди сюда. Поехали. Пожалуйста, брось все, и поехали со мной. Мы будем жить далеко-далеко, нас никто не найдет, можешь не брать вещей, купим по дороге. Я люблю тебя. Ты и я, и все - ну и Фюрер, конечно - и даже без Мамы, ты и я, поехали, поехали со мной.

Среди всего этого бреда - обусловленного отчаянием, кайфом, усталостью, гормональными припадками, чем-угодно-кроме-меня - почему мне мерещились правдивые признания? Конечно, я всячески пресмыкалась, высокомерничала, унижалась, притворялась, плакала, кусала губы, хватала за руку. Когда он ушел - в те минуты или секунды, или часы - я хотела закрыться навсегда, надеть черный траур и кружевную вуаль, до колен, до пят, посыпать голову пеплом, замуроваться в стене, сдохнуть, мучительно совершив обряд сати.

Итак, выведем мудрое, о девы и жёны:
- Люби его, хвали его, угождай ему. Строй планы, разочаровывайся, мечтай о свободе, хвали свою независимость. Все это тлен и суета, пыль под ногами, но поймешь ты это не сразу. Когда поймешь? Когда он уйдет; захлопнув дверь, затворив со скрипом, выйдя в окно, улетев к небесам. И ценность такого шага мала, изумительно мала. Тесно дышащее сердце, улыбки, взгляды - все, все закончится в тот черный день, когда он уйдет.

И нет смысла переживать, плакать над собой, надеяться на будущее - будущего нет, не может быть, не могло быть в самом начале - вот здесь-то и кроется тайна. Уходя, он кинет в тебя семена цинизма, черного юмора, жестокой любви с несчастливым концом. Он не бросает тебя, нет, и нет другой женщины, и нет похитившей его работы. Просто он уходит, как всегда уходил, и возвращается - всякий раз нежданно - как всегда возвращался.

Но когда он уйдет - делай все, что положено, и празднуй свой траур. Это ведь траур по любви.
И я верю, что только несчастная любовь рождает поэтов. Ариец, вернись, сука, вернись, козел, только вернись, и я убью тебя, и меня посадят. А если - не приведи Господь!- если Другая, я зарежу ее, зарежу тебя (кастрирую), и зарежу себя. Всех зарежу, и даже Фюрера, возможно.

Почему мне так мало страданий и я в них играю снова и снова? Загадка, на которую - в очередной раз - у меня нет ответа

@темы: fuck the death, glamour, hard glamour rules, мои самцы, я всех люблю